И вот, выходит, его подозрение оказалось небеспочвенным.

— И как же ты догадался, Николай Валерьянович?

Чижевский покачал седой, коротко стриженной головой и ухмыльнулся с нескрываемым самодовольством:

— Я не догадался, Владислав Геннадьевич, я это выяснил. Навел справки.

Он дважды судим. Причем в тюрьмах Укол работал в качестве подсадного. Мне-то он сразу не понравился. Не могу объяснить почему… Профессиональное чутье, наверное. У меня еще со старых времен просто нюх на таких тварей! Точно ментовский кадр. И что будем с ним делать?

Владислав бросил на Чижевского вопросительный взгляд.

— А сам как считаешь?

Чижевский пригладил ладонью седой ежик.

— Сначала неплохо бы узнать, кто конкретно его к нам заслал, с какой целью, а дальше уж будем действовать по обстоятельствам.

— Тогда приступай. И немедленно!

— Понял, Владислав Геннадьевич. Как только этот гаврик появится на горизонте, я с ним побеседую…

— И вот еще что. — Варяг окинул взглядом комнату. Их беседа происходила дома у Чижевского — в квартире старой сталинской многоэтажки на Ленинском проспекте. — Укол ведь у тебя здесь бывал? Ты бы проверил все входы-выходы — мало ли что, может, он тут наследил?

Варяг нахмурился, снова вспомнив о главной своей заботе.

— А о Чифе по-прежнему ничего не слышно? Просто как в воду канул…

Чижевский только развел руками.

Чиф был гонцом Барона, посланным в Петербург для выяснения тамошней обстановки накануне приватизации государственного акционерного общества «Балтийский торговый флот». Администрация ГАО с ведома мэрии собиралась выставить на торги контрольный пакет акций безнадежно увязшего в долгах предприятия, но Варяг надеялся повернуть это дело по-своему — хапнуть все сто процентов и стать единоличным хозяином флота, насчитывающего полтора десятка сухогрузов и барж разной степени изношенности.